ИСПОВЕДЬ: КАК АРХИТЕКТОР ПРОДАЛ СВОЮ МЕЧТУ

С этого вопроса началась история, которая до сих пор звучит во мне тихим эхом. История длиною в целую жизнь.

Я хотела быть архитектором. Гораздо позже назову себя антикризисным управляющим. А стану — экспертом по личному бренду. Но тогда ночью, семнадцатилетней, мне нужно было принять одно-единственное решение. Самое важное. То, что определит весь дальнейший путь.

Ночь. Беспросветная, вязкая, бесконечная. Из тех, что длятся не минутами, а годами. С непонятными шорохами и особенно тёмными тенями на стене. Я лежала и вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть очертания решения. Но ответ не приходил. Лишь тьма плотнее обступала со всех сторон, затягивая в пучину безысходности.

Внутри поднималось глухое раздражение на мать.

Глупо-глупо-глупо — слово билось в висках с детским упрямством. Как же глупо: поставить перед выбором так резко, неожиданно, бесповоротно. Будто право выбирать вообще существовало в нашем доме. Его не было. Было «надо», «так принято» и "не твоего ума дела" — три железных правила, заменявшие науку жизни. Я выучила их наизусть и следовала безукоризненно, как самая послушная девочка.

А теперь от меня требовали перечеркнуть всё в одну ночь. Выбрать.

Самостоятельно.
По-взрослому.
Без подсказок.
Без образца.
Без права на ошибку.

Почему одна-единственная развилка решает всё? Определяет всю дальнейшую жизнь? Почему именно сейчас и так беспощадно? Эти вопросы требовали ответа. Срочно. Прямо сейчас. И выходом стала злость. Удушливая злость на безденежье. На несправедливость, которая, кажется, была кем-то намертво вплетена в саму основу бытия.

Я мечтала стать архитектором. Искусство манило меня, сколько себя помню, — не как хобби или приятное увлечение, а как единственно возможный способ дышать. Любимые книги — про искусство. Архитектура казалась высшей формой творчества: создавать то, что останется после тебя. То, что будут видеть люди. То, в чём они будут жить, любить, умирать. Последние два года я исправно готовилась к поступлению в политехнический. Дядька преподаёт. Не совсем одна. Справлюсь.

Мысли убежали вперёд.

Я представляла, как буду жить у бабушки с дедушкой — как же долго этого ждала. С развода родителей Иркутск стал городом-мечтой. Я собирала открытки с его видами: красные цветы на клумбах, величественный фонтан, резные здания, в которых, казалось, дышит само время. Город, где была жизнь. Моя жизнь.

На четверти мечты мысли споткнулись и рухнули — об едкую, ненавистную фразу.

ДЕНЕГ НЕТ!

Несправедливость мира вновь обожгла всё тело. Ну как так?! Почему я должна выбирать между мечтой и гарантированным местом в вузе — лишь по наличию или отсутствию денег у родителей? Между искусством и выживанием? Между собой настоящей и собой, удобной обстоятельствам?

Я молодец. Школу закончила с медалью. Это давало преимущество: по договорённости с сельскохозяйственной академией — всего один вступительный экзамен. С моим списком достижений бюджет практически гарантирован.

Минута тишины.

Смолкли мысли. Рассуждения. Проекции. Споры. На секунду умерла злость. Тише! Я слушаю ПРОСТРАНСТВО. Вселенная, какой будет моя жизнь, если я выберу ... Иркутск? А если не выберу? Какой она станет, если я выберу ... Улан-Удэ? Что даёт большее расширение? Лёгкость бытия?

Улан-Удэ.

Решено. Мозг заботливо дорисовал картинку. Город ближе. Всегда можно приехать домой. Денег потребуется меньше. Братьям останется тоже. Опять-таки гарантия поступления. И понятная, востребованная профессия. Люди с экономическим образованием не могут быть без денег.

Еду.

Мне семнадцать. И я ещё не знаю, что спустя двадцать восемь лет буду сидеть в кафе, попивая американо с корицей, и писать эту статью с благодарностью за вопрос, что пронесла сквозь все годы.

Я поступила. Легко, как и обещал расчёт.

Сельхозка встретила меня заплёванной площадкой перед входом — грязный асфальт, обёртки, окурки, будто кто-то нарочно выплюнул всё это мне под ноги и в саму мечту. Этот пейзаж раздражал до скрежета и воспринимался как пощёчина за совершённое предательство. Мне было дико, некрасиво, неприятно. И атмосфера города казалась чуждой насквозь.

Но — ни единого угрызения о неправильном выборе.

Зачем?! Ты делаешь шаг — и создаёшь правила своей жизни. Если выбор сделан — возьми с него всё. И будь счастлив. Я подружусь с духом этого города. Определённо.

А дальше захватила учёба. Я всегда обожала учиться. Новые впечатления. Интересные моменты. Медленное, почти незаметное глазу превращение вчерашнего ребёнка в молодую девушку. И яркий, головокружительный, любимый до мурашек — народный ансамбль песни и танца «Алтан-Булаг». С ним пришла новая для меня культура бурятского народа.

Мой «золотой родник».

К пятому курсу я подходила с красным дипломом, твёрдой уверенностью в себе, хорошим рабочим местом на Иркутском хладокомбинате, где отлично зарекомендовала себя во время производственной практики, и святой верой только в лучшее.

И самое любопытное, что, несмотря на профессию профессионального управленца, при выборе темы диплома я смогла уговорить научного руководителя позволить мне писать на тему логистики. Почему был сделан этот странный выбор? Не знаю. Всё тот же вопрос: какой будет моя жизнь через много лет, если я выберу?

Однако ответ стал очевиден довольно быстро. Ведь я решила поступать в аспирантуру — и внимание сразу обратилось на кафедру логистики. Мне виделось, что в этой науке, возникшей задолго до нашей эры, есть то, что влекло меня больше всего: в ней сплелись в единство искусство размышлений, видение будущего и поиск оптимального решения сейчас, а закон систем действовал безукоризненно.

Казалось, этот вопрос преследовал меня всегда.

Он действовал безотказно там, где здравый смысл складывал оружие, потому что путь ВЫБОРА через лёгкость или тяжесть не поддаётся определению — его можно только прочувствовать телом и услышать грани расширяющегося пространства.

Так было, когда я стояла перед выбором: остаться на хладокомбинате, где предлагали долгожданную должность руководителя на новом современном логистическом терминале класса А, или уйти в никуда — коммерческим директором в компанию знакомую, но не дающую никаких гарантий. Вроде бы, раз хочешь связать жизнь с логистикой — разумнее остаться. Только рассудок здесь молчал. И вновь только я и ночь мучительного выбора.

Так было, когда я неслась на курсы по фрилансу без понимания зачем, ведь я не планировала уходить из найма.

Так было, когда я выбирала стать бьюти-коучем, нутрициологом и писала самое безумное заявление в своей жизни, уходя с поста коммерческого директора, где успешно проработала двенадцать лет, имела безукоризненный авторитет, высокую зарплату и, да, относительно свободный график. Близкие крутили пальцем у виска и говорили, что нормальные люди с таких должностей не уходят никогда — добровольно, в одночасье и уж тем более на ровном месте.

И даже когда выбирала самое странное: выписать себя из жизни социума на несколько лет, вдруг погрузиться в недра энергопрактиков и познать тайны бытия вместо того, чтобы строить денежную империю.

Всё противоположно тому, что кажется. Ничего не противоположно тому, что кажется. Но каждый выбор оказывался самым нужным кусочком пазла для следующего действия.

В жизненной рулетке, словно в игре «Поле чудес», никогда не знаешь, какой сектор выпадет следом. Какую задачку подкинет судьба и куда в итоге всё это приведёт.

И у нас есть лишь два способа восприятия.

Первый — бесконечно искать правильные алгоритмы, верные схемы, единственно надёжные способы, пытаясь во что бы то ни стало избежать ошибок. Доводить себя до изнеможения, раз за разом прорабатывать какие-то эфемерные психотравмы и тонуть в океане сожалений, безжалостно гнобя себя за каждый неверный шаг.

Второй — осознать, что нет ни правильного, ни неправильного. Есть только Его Величество Выбор. А вся наша жизнь — удивительное приключение, в котором можно день за днём замирать от восторга перед хитросплетениями судьбы, перед волшебными совпадениями, перед удивительной синхронистичностью мира, где всё зачем-то и для чего-то.

Мне определённо ближе второе.

Более того, это какая-то базовая настройка, которая отчётливо проявляется в минуты диких опасений или полного краха жизненных устоев. Именно она позволяет, подобно птице Феникс, только что сгоревшей дотла, тут же расправить крылья — и взлететь ещё выше.

Не вопреки, а благодаря.

Однако повсюду царит помешательство на правильности. На соответствии, приличности, на рамках дозволенного — и рамки эти определяет даже не кто-то конкретный, не свод законов и догм, а некий непонятный набор суждений и точек зрения у каждого отдельно взятого человека. Помножьте это на коллективное бессознательное, поделите на среднестатистический пиар в конкретной области — и вот мы уже получаем, прежде всего, хлёсткое суждение себя за то, что ты не вписываешься в коробочку нормальности.

И горе тебе, если ты, как и я, априори другой.

Если чувствуешь больше, воспринимаешь острее, а тело круглосуточно — как оголённый электропровод под высоким напряжением. Мир для тебя звучит громче, бьёт наотмашь и не даёт передышки.

Ты становишься обречённым плутать в человеческих судьбах, теряя части собственной души, чтобы исцелить других. Ты раздаёшь свет по крупицам, согреваешь, поднимаешь — и навечно забываешь себя.

Свой покой.
Своё право просто быть.

Хотелось бы написать «дьявола»… Но если присмотреться глубже, то именно так всё и есть.

Дорогой мой читатель, внешне мы всегда видим лишь одно — то, что проглядывает сквозь стекло восприятия мира, то, что заставляет нас соответствовать или не соответствовать.

Внутренняя же часть часто остаётся вне фокуса внимания — даже в кабинете у психолога. Потому что требует от нас колоссального мужества: признать свою отличность, познать глубину собственной психики, расшириться до состояния позволения быть чистой энергией и при этом сохранять связь с материальным миром.

А это, как известно, удел немногих. Нырнуть так глубоко — и не захлебнуться.

Отчасти поэтому любой человек старается балансировать ближе к поверхности, если он ратует только за материальный мир. Знаете, я часто завидовала этим поистине счастливчикам, которые просто ходят на работу, просто растят детей, просто покупают дачу и не думают о смысле бытия, о собственном вкладе в мир и не ищут истину там, где никто её ещё не познал.

Потому что я точно всегда была не такой. Ещё в раннем детстве меня интересовал не только материальный мир, но и что-то большее, лежащее за его пределами. Отчасти все нелогичные на первый взгляд выборы, описанные ранее, были не только стремлением к росту — сколько попыткой дать ответы собственной душе.

И вместо того, чтобы выбрать путь всё время в гору — от вуза к экспертности, от аспирантуры к научной деятельности, от топ-менеджмента в предприниматели, — я сделала немало кругов, чтобы познать, что же на самом деле лежит в основе уверенности и жизнестойкости. Потому что мир не линеен как учат в детстве. И наша задача видится мне всё же не только в том, чтобы, как робот, поставить цель, идти к ней, превозмогая все препятствия, но и ценить саму жизнь, людей, которые окружают, а жизненные сложности воспринимать если не с улыбкой, то с нужной долей саморефлексии — во имя познания самого себя.

Жить жизнь без вопросов — просто до зелёной тоски тошно. Но какое же счастье, когда в один яркий миг, на долю секунды, загорается вспышка озарения, что создаёт столько тепла, энергии и жажды жизни — на много воплощений вперёд. Именно в этот момент пробуждаются великие идеи, которые, подобно светлячкам в кромешной тьме, подсвечивают собственное предназначение и безошибочно указывают, куда следовать.

Толчок среди ночи. Кто-то резко и громко посмел прервать сонную негу: «Вот теперь — пора!». Просыпаюсь и пытаюсь понять сон или нет. Странно. Почему я уснула в комнате дочери? Но ещё удивительнее: что значит «пора»? Кто это сказал? Однако тело реагирует быстрее ума — соскакиваю и с точностью хирурга открываю сайт, сохранённый много лет назад. Как я вообще о нём вспомнила? Откуда знаю, зачем иду? Разбираться некогда. «Пора» всё ещё звучит в голове. Архетипический брендинг?  Хм, ну ладно. Я давно не спорю с тем, как причудливо и неслучайно мир сплетает судьбы.

Так я вошла в курс, который поначалу показался всего лишь очередной строкой в длинной биографии.

А дальше — вспышка за вспышкой. Озарения хлынули потоком, обнажая ответы, которые я так долго искала. Каруселью пронеслись управленческий опыт вывода компаний из убыточности и направлений после банкротства, наука, смена профессий, искусство фотографии, затянувшее меня на пятнадцать лет, общественная деятельность и благотворительность.

Все это части моего глубинного ДНК-кода, который подобно ветру толкает на действия в нужном направлении.

Пелена спала, моментально обнажив великий замысел предназначения. Откуда эта неутолимая тяга к прекрасному и внесению нового во всё? Отчего так важно создавать процветающие условия для людей? И почему, наконец, так страстно манит незримая сфера энергий и смыслов?

Всё вдруг сошлось.

Корень уже прописан в каждом. Только не всегда в семнадцать мы способны осознать масштаб и верно истолковать зов без упрощения.

Теперь прошлые выборы стали прозрачными, как байкальский лёд, и очевидными — как единственно верные, без которых я никогда не оказалась бы в точке, где должна была оказаться.

Пожалуй, именно так сплетаются в единую сеть миллиарды квантовых запутанностей: самая тяжёлая ночь выбора семнадцатилетней девчонки вдруг схлопывается в одной точке времени и пространства с сорокалетней женщиной, чтобы прийти к архитектуре более ёмкой, требующей почитания личности, но всё с тем же желанием создать нечто значимое.

И для этого потребовалось нырнуть так глубоко, чтобы наконец взлететь.

Семнадцатилетняя девчонка слышала шёпот Вселенной, что говорила ей об архитекторе, но даже не могла представить, что в сорок взрослая женщина придёт к этому — став архитектором брендов.

Не зданий. Не конструкций и тенисных кортов. А человеческих судеб с их глубинными смыслами. Именно тех, что останутся после тебя. Что будут видеть люди. В чём они будут жить, любить и, возможно, умирать.